Редактирование: TEMP:01●22●02-01●22●03 (раздел)

== 29.5. «И принеси его там во всесожжение» (01:22:02) ==


'''(2)…и пойди в землю Мория, и принеси его там во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе.'''


'''И пойди''': здесь употреблено выражение ''Лех Леха'', явно ассоциирующееся с ''Лех Леха'' в самом начале пути Авраама (12:1). Это должно означать, что речь идет о продолжении прежнего движения, - однако трудно понять, каким образом сказанные при первоначальном ''Лех Леха'' слова «и сделаю тебя народом» (12:2) могут быть согласованы с нынешним приказом Бога о принесении Ицхака в жертву. Эти вещи кажутся несовместимыми, и противоречие между ними задает тон всей этой истории.

'''На одной из гор:''' В обоих стихах ''Лех Леха'' есть неопределенность: в начальном ''Лех Леха'' сказано: «…в землю, которую покажу тебе» (12:1), а здесь: «на одной из гор, о которой скажу тебе», т.е. в обоих случаях место назначения не указывается напрямую. Эта неопределенность сущностно связана с переломными моментами жизни Авраама, о которых говорится в обоих этих стихах: неопределенность есть часть задачи, которую задает нам Бог, и она является необходимым условием продвижения.

Бог сказал Аврааму: «Возьми сына своего, единственного своего, которого ты любишь, Ицхака», – т.е. его статус как единственного настоящего наследника вроде бы полностью определен. Да и ранее, с самого начала прихода в Страну, Бог многократно указывал Аврааму, что никто, кроме Ицхака, не может быть его продолжением – ни Лот, ни Ишмаэль, ни Элиэзер, ни вавилонские или египетские ученики. И когда Авраам уже согласился с этим, вся ситуация переворачивается. Бог вдруг приказывает принести Ицхака в жертву – и Авраам снова оказывается в полной растерянности. Но это и необходимо, потому что смятение чувств и неясность ситуации дают нужный толчок для дальнейшего продвижения.

'''В землю Мория:''' Она называется «Мория» с самого начала, но только к концу истории Акеды мы увидим, в чем смысл этого названия (и лишь в дальнейшем узнаем, что это одно из названий Иерусалима).

Смысл многих географических названий в Торе выясняется только постфактум. Например, мы видели, что когда к Аврааму, живущему в Беэр-Шеве, приходит Авимелех, то только после заключения договора выясняется смысл названия Беэр-Шева как «колодец семи» и «колодец клятвы». Аналогично этому, город Бейт-Эль назывался так уже во времена Авраама (12:8), но только после истории с Яаковом (28:18), мы узнаем, почему это место называется «дом Бога». Такой процесс переосмысления названий показывает, что в этом месте изначально был заложен высокий потенциал, - но лишь теперь, через действия Праотцев, этот потенциал смог реализоваться.

'''Принеси его там во всесожжение: '''Выражение'' ве-hеелеhу ле-ола'', «принести во всесожжение» – тоже неоднозначно. Буквально оно означает «вознеси его там в вознесение». Это вознесение, в конце концов, и реализовалось, - но не в смысле жертвоприношения или всесожжения, но в виде поднятия на гору и личностного продвижения. Истинное значение слов Бога выяснилось только постфактум, лишь после того, как Авраам начал действовать, исходя из первоначального (и правильного на тот момент!) понимания этих слов как повеления принести Ицхака во всесожжение. Изначально понять слова Бога иначе было невозможно, так как их смысл изменился в процессе действия.

Важно отметить, что не только в те далекие времена (а Авраам жил примерно в 20 в. до н.э.), но и много столетий спустя, среди народов мира принесение собственных детей в жертву вовсе не было таким уж редким событием. Среди древнего населения Ханаана и Финикии подобная практика была достаточно распространена.

Однако Тора категорически запрещает любые человеческие жертвы. И это тоже является одним из итогов истории Акедат Ицхак: даже если «идеально», с Божественной точки зрения, человек и должен был бы быть принесенным в жертву – в реальности это категорически недопустимо. Человек не должен стать агнцем, он должен быть заменен на агнца.